January 10th, 2020

орел

Американский дрон мог сбить киевский джет около Тегерана, перепутав его с правительственным бортом



Американский беспилотник мог сбить украинский самолет около Тегерана, перепутав его с правительственным бортом Ирана. Об этом пишут местные СМИ со ссылкой на источник среди иранских военных.

Источник считает, что Boeing 737-800 авиакомпании «Международные авиалинии Украины» сбил беспилотник США, перепутав гражданский лайнер с самолетом правительства Ирана. Collapse )
promo koparev september 12, 2016 18:02 387
Buy for 20 tokens
1. Автор: Е. А. Копарев Название книги: Древние славянские письменности Издательство: Авторская книга Год: 2014 Формат: pdf Размер: 8,2 Mb Количество страниц: 185 Качество: Отличное Жанр: Научно-популярная литература Скачать с Я-Диска файл в PDF: https://yadi.sk/i/je-bhjAmc-lzIA fb2…
орел

Убийство в Ираке Кассема Сулеймани

Момент уничтожения иранского генерала ракетой, запущенной с американского "дрона", запечатленный камерами видеонаблюдения (ФОТО - Ahad TV)
Убийство в Ираке Кассема Сулеймани - высокопоставленного государственного служащего Ирана - с помощью американского беспилотника, уже всколыхнувшее почти весь мир, имеет все шансы обозначить новую эпоху в геополитике.
Отметим среди прочего два особых обстоятельства.
Оружие 21 века – беспилотный ударный аппарат – уже становится над любым законом, национальным или международным, и даже над «старомодной» этикой, ещё недавно считавшейся общепринятой. Убийца находится от жертвы порой за тысячи миль. Для него сцена мгновенного уничтожения многих людей – всего лишь смена нескольких картинок на экране монитора. Кто отвечает за массовое убийство – железная машина, сутками невидимо парящая где-то там, за облаками? Её хозяин? Но на машине нет ни имени, ни адреса того, кто её послал.
Collapse )
орел

Перепись в Вифлееме




На первый взгляд, в картине "Перепись в  Вифлееме", написанной Питером Брейгелем Старшим, бросается в глаза целый ряд примечательных вещей. Эта богатая и разнообразная картина соблазняет зрителей своим масштабом и балансом цветов и композиции. Но всё же взгляд задерживается прежде всего на бескрайнем снежном просторе, где каждый занят своей работой. Любопытство зрителя тогда улавливается различными перекрывающимися сценами, которые окружают главную тему и дают картине ее название - "Перепись в Вифлееме". Но разве эта библейская тема не является лишь предлогом?
Collapse )
орел

Рождество Христово



Николай Успенский (1900–1987) — профессор Ленинградской Духовной академии.

В современном церковном календаре многие праздники имеют более чем полуторатысячелетнюю давность, а некоторые, как воскресный день и день Святой Пасхи, восходят к первым дням христианства. В религиозном сознании они обычно представляются днями молитвенного воспоминания священных событий из жизни Господа Иисуса Христа, Пресвятой Богородицы, прославления угодников Божиих, и в переживании этих событий нужно видеть главный смысл церковных праздников.

Имея в виду осветить историю установления и значение в древней Церкви одного из великих праздников — праздника Рождества Христова, необходимо сказать, что христианская письменность I и II веков не дает никаких указаний на празднование в то время Рождества Христова. И тогда как во второй половине II века у христиан, кроме воскресного дня и праздника Пасхи, существовали уже праздники Пятидесятницы и Богоявления, день Рождества Христова был как будто забыт. Чем можно объяснить забвение дня, столь славного и важного для спасения человечества?

Collapse )
орел

Клод Моне

Моне и Нормандия
Родился в Париже, Моне (1840–1926) вырос в Нормандии, регионе северной Франции с богатой средневековой историей, множеством исторических зданий и живописной сельской местностью.


Моне. Порт Гавр.
Collapse )


орел

Моне. Мост.


Правая сторона моста, освещенная солнцем, контрастирует с левой его стороной, находящейся в тени. Жирные мазки моста, длинные мазки тростника и ивы контрастируют с короткими, почти точечными мазками лилий. Лилии имеют красный оттенок.  Он дополняет собой зелёный цвет ивы и тростника: красный и зелёный цвета ПРОТИВОПОЛОЖНЫ в цветовом круге. Ива отражаются в воде пруда, что придаёт картине дополниельную объемность. У многих зрителей этой картины возникало ощущение того, что тростник и ветви плакучей ивы слегка колышутся: Моне сделал все, чтобы придать изображаемому на картине не только объёмность, но и движение. Видимо, он знал, что сознание зрителя само дабавит в картину необходимые элементы, чтобы композиция её предстала пред ним в целостном виде.



орел

Моне Клод. Мосток над прудом


Правая сторона моста, освещенная солнцем, контрастирует с левой его стороной, находящейся в тени. Жирные мазки моста, длинные мазки тростника и ивы контрастируют с короткими, почти точечными мазками лилий. Лилии имеют красный оттенок.  Он дополняет собой зелёный цвет ивы и тростника: красный и зелёный цвета ПРОТИВОПОЛОЖНЫ в цветовом круге. Ива отражаются в воде пруда, что придаёт картине дополниельную объемность. У многих зрителей этой картины возникало ощущение того, что тростник и ветви плакучей ивы слегка колышутся: Моне сделал все, чтобы придать изображаемому на картине не только объёмность, но и движение. Видимо, он знал, что сознание зрителя само дабавит в картину необходимые элементы, чтобы композиция её предстала пред ним в целостном виде.

Марко Поло: презумпция невиновности

НАЧАЛО.

В XIII столетии пространственные перемещения, даже в сердце цивилизованного западного мира, были непредсказуемы и чреваты опасностями. Человек, всего лишь побывавший на «другой стороне» Средиземного моря, вызывал у современников целую гамму чувств — любопытство, смешанное с недоверием и завистью. Марко Поло не был первым европейцем на Дальнем Востоке, но он первым рассказал о том, что увидел во время путешествия. И сразу после появления его «Книги» у читателей возникли сомнения — да не врет ли купец? Пристрастное изучение описаний Поло показывает: он был правдив, когда рассказывал о Китае, но многое присочинил, когда писал о сопредельных с ним странах.








[ДАЛЬШЕ...]


«Да-да, так оно в Тибете и бывает, досточтимый друг…» — сорокапятилетний узник генуэзской тюрьмы, взятый не так давно в плен в морском сражении, наморщил лоб, силясь вспомнить, как выглядела та женщина, но не смог. Удивительно: только три лета назад, в 1295 году от Рождества Христова, он вернулся из долгих, почти двадцатипятилетних, странствий по неведомой стране, которую назвал Катаем, но отчего-то все тамошние женщины уже слились для него в одно лицо. А ведь у него имелся веский повод запомнить хотя бы одну из них. В этом самом Тибете существовал обычай гостеприимства столь полного, что путнику предлагали не только ночлег, кров и стол, но и внимание жены или сестры хозяина — пусть и на одну ночь.

Тем временем сокамерник Рустичелло из Пизы, романтический писака и стихоплет, арестованный за неизвестное преступление, прилежно скрипевший пером под диктовку Марко, кинул на него подозрительный взгляд. Он не знал того, что удивительные «сказки» об острове Никобар, где люди ходят нагими, украшая дома и деревья шелковыми полотнищами, о принцессе Кокачин, невесте персидского царя Аргуня, и многие другие, выходящие из-под его пера, сыграют с читателями, чей мир пока ограничивался на Востоке Иерусалимом, коварную шутку. Публика не испугается, не станет смеяться над «россказнями», а заинтересуется. А еще два века спустя — с точностью почти до года — мореплаватель Христофор Колумб из Генуи, только что не клавший себе под подушку «Книгу» Поло, отправится на поиски восточных стран, описанных венецианским купцом.





Отплытие Марко Поло из Венеции. Миниатюра из рыцарского «Романа об Александре». XVII в.




О ПРИКЛЮЧЕНИЯХ НИКОЛЛО И МАФФЕО В ЕВРАЗИЙСКИХ СТЕПЯХ

Итак, мир жил в XIII веке, и если кто-нибудь мог тогда утверждать, что число это несчастливое, то уж никак не почтенные синьоры Маффео и Никколо Поло. Расположившись на маленьком архипелаге в неглубокой лагуне, их родина Венеция удобно «устроилась» возле выходов к морским путям, как будто специально для того, чтобы стать воротами, через которые течет в Европу многокрасочный поток товаров столь же ценных, сколь и экзотических.

А по свету бушевали страсти: в тот самый 1254 год, когда у младшего из братьев, Никколо, родился сын, названный Марко — то ли в честь одного из родственников, то ли в честь евангелиста Марка, покровителя города, — во Францию вернулся из седьмого крестового похода король Людовик IX, прозванный Святым.

Закончился поход крайне неудачно: Людовик попытался войти в Каир, попал в окружение, потерял всю свою армию, еле-еле заключил перемирие, да и королевскую свою свободу выкупил у сарацин за ужасающую сумму — двести тысяч ливров... А пройдет еще шестнадцать лет, и уже на памяти юного Марко устремится на Ближний Восток в последний, восьмой раз Христово воинство. Оно тоже потерпит неудачу. Под ударами египетского султана Бейбарса падут многие крепости крестоносцев в Сирии и Палестине. Христианский Ближний Восток продержится еще несколько лет: к концу столетия мусульмане займут Триполи, Бейрут, Тир, Сидон... и, наконец, Акру — последний оплот крестоносцев в Святой Земле, где неоднократно бывали купцы Поло. Теперь их ожидали иные маршруты.

Следя за путешествиями старших Поло, мы находимся на вполне твердой почве, хотя бы потому, что данные о них черпаем не только из «Книги», но и из некоторых архивных источников. Картина в общих чертах получается такая: в середине XIII века Никколо и Маффео жили в Константинополе, где наслаждались всеми политическими и налоговыми привилегиями, которые полагались венецианцам за поддержку, оказанную торговой республикой крестоносцам при создании Латинской империи (1204 год). Точнее — при самом завоевании византийской столицы, когда так отличились головорезы сорок первого дожа Венеции, Энрико Дандоло.






Маршрут путешествия Марко-Поло в Китай и его возвращение в Италию





В 1261-м Михаил Палеолог, правитель Никейской империи, возвращает под свой скипетр Константинополь и поджигает Венецианский квартал. Расхожей практикой того времени было ослепление поверженных врагов: вот и захваченных итальянцев ослепили…

Но братья Поло были мудрыми людьми: они вовремя почувствовали изменение ситуации и сочли за благо свернуть бизнес и переселиться в Крым, в хорошо известный нам город Судак (тогдашнюю Сугдею, или Солдайю).

В Крыму ситуация была не легче. Старинный порт, с 1203 года освоенный европейцами и вскоре завоеванный монголами, теперь подвергался все большим притеснениям со стороны Золотой орды. И тогда братья решили не убегать от тайфуна, а двигаться в его центр. Они отправились прямо в Сарай, ко двору ордынского Берке-хана.

В то первое путешествие к монголам Никколо и Маффео прожили в столице на Волге — городе Сарай-Берке — всего год. Поняли, что не хотят обратно в Крым, раздираемый усобицей хана Берке с его двоюродным братом Хулагу — первым монгольским правителем (ильханом) Персии, и двинулись испытанными торговыми путями в Бухару, где застряли еще на три года.

Новый прорыв происходит в 1264 году: братья присоединяются к посольству, отправленному Хулагу к его родному брату и — с 1260 года — Великому хану Хубилаю, осевшему к тому времени в Ханбалыке, более известном миру под китайским именем Бэйцзин, «Северная столица» (в русском языке он стал Пекином). Через много лет Марко рассказывал, как ласково принял «латинян» этот государь, как отпустил их назад с «сопровождающим офицером» монголом Кокетеем и «золотой дщицей» (пайцзой), как потребовал снова прислать к нему уже сотню ученых людей для преподавания «семи искусств» и наказал привезти масла из священной лампады, что горит во храме Гроба Господня в Иерусалиме.

Рассказ об увлекательных приключениях братьев занимает в «Книге» десять коротеньких глав — Марко вообще лаконичен. Возьмем, скажем, главу седьмую — «Как Великий хан спрашивает братьев о делах христиан». Вот образец стиля нашего героя: «Спрашивал он их еще об апостоле, о всех делах Римской Церкви и об обычаях латинян. Говорили ему Николай и Матвей обо всем правду, по порядку и умно; люди они были разумные и по-татарски знали».

Долго ли коротко ли, но братья расстались с Кокетеем на монгольской границе, прибыли в армянскую Киликию, отплыли оттуда в Акру, столицу умиравшего Иерусалимского королевства, и узнали там две печальные новости. Во-первых, умер «апостол» Клемент IV — так Поло называли папу. Во-вторых, та же участь постигла жену Никколо и мать Марко. Значит, пора было домой.








IL MILIONE: РУКОПИСИ ГОРЯТ?

Наверное, никого не удивит тот факт, что рукописный оригинал «Книги» Марко Поло, тот самый, что составил Рустичелло в генуэзской тюрьме на популярном в те времена смешанном франко-итальянском наречии, не сохранился. Но известно, что сочинение это очень быстро (в течение нескольких месяцев) разошлось в списках по Европе и получило несколько названий, самое известное из которых — Il Milione — «Миллион». Это имя производят иногда от предполагаемой склонности Поло к преувеличениям («Миллион неправд»), а иногда — от ласкового прозвания самого Marco Emilio Polo — Emilione.

Сам же автор озаглавил свой манускрипт «Divisament dou Monde», «Описание мира». Но нынче — в названиях полный разнобой. Англия предпочитает «Путешествия Марко Поло», во Франции печатают «Книгу Великого хана», другие этот труд определяют как «Книгу о многообразии мира». А чаще всего говорят просто — «Книга Марко Поло».

Она состоит из четырех частей: в первой описаны Ближний Восток и Центральная Азия (дорога в Китай), во второй — сам Китай и двор Хубилая, в третьей — некоторые прибрежные районы Дальнего Востока, Восточной и Южной Азии: Япония, Индия, Шри-Ланка, а также восточный берег Африки (уж вовсе невероятно, чтобы Поло там появлялся).
И, наконец, в четвертой книге рассказано о недавних войнах монголов и о некоторых странах к северу от Китая. К примеру, о России, которой автор посвящает такие слова: «Живут тут христиане греческого исповедания. Тут много царей и свой собственный язык; народ простодушный и очень красивый; мужчины и женщины белы и белокуры.

На границе тут много трудных проходов и крепостей. Дани они никому не платят, только немного царю Запада; а он татарин и называется Тактактай» (Речь идет о хане Золотой орды Тохта, или Тохтогу (1290–1312). — Прим. ред.) …Хочу сказать о Росии кое-что, что я забыл. Знайте, по истинной правде, самый сильный холод в свете в Росии; трудно от него укрыться. Страна большая, до самого моря-океана; и на этом море у них несколько островов, где водятся кречеты и соколы-пилигримы, все это вывозится по разным странам света. От Росии, скажу вам, до Норвегии путь недолог, и если бы не холод, так можно было бы туда скоро дойти, а от великого холода нелегко туда ходить. Оставим это и расскажем о большом море».








О ПУТЕШЕСТВИИ НА ВОСТОК АПОСТОЛЬСКИХ ПОСЛОВ

Случилось так, что между смертью Клемента IV в 1268 году и избранием его преемника, Григория Х, прошло целых три года. А Поло не могли ехать назад к хану без обещанных ему «специалистов», поэтому — ждали. Тем временем окончательно подрос Марко — ему исполнилось шестнадцать.

С новым понтификом старшие Поло познакомились еще на обратном своем пути, в Палестине, где тот служил легатом Римской церкви и звался Теобальдом Висконти из Пьяченцы. Так что, заняв римскую кафедру, Теобальд-Григорий воспользовался рвением братьев и, выделив им в помощь двух монахов вместо искомой сотни, благословил на путешествие.

Пересказывать подробно маршрут смысла нет: Марко описал его весьма красочно. Отплыв в 1271 году из Венеции, три купца опять пересекли Средиземное море, добрались до Акры, а оттуда — снова водным путем до берегов Малой Азии. Затем прошли по современной Армении, обратились на юг, добрались до Персии и достигли порта Ормуз — на берегу одноименного пролива. Здесь они надеялись сесть на корабль до Китая, но, убоявшись ненадежности судоходства в Индийском океане, изменили планы и отправились сушей — через Персию в Афганистан, по одному из основных ответвлений Шелкового пути.

Перевалили через Памир и — от оазиса к оазису, через Ферганскую долину, с древности славную лучшими лошадьми Востока, добрались до Кашгара. От Китая их отделяли теперь только пустыни — страшная Такла-Макан и мало уступающая ей Гоби. Торговцы прошли южной кромкой Такла-Макана, где, наконец-то, после всех тягот предыдущего пути имелись и свежая вода, и еда, и вьючные животные. Так называемый Ганьсуйский коридор, соединяющий два песчаных царства, милостиво пропустил караван, и братья достигли крепости Цзяюйгуань — первого пункта на западной оконечности Великой китайской стены.

Как известно, Марко Поло не упоминает об этом величайшем сооружении в своей «Книге», что часто ставится ему в вину скептически настроенными историками, но так ли удивительно подобное молчание? Ведь на долгом своем пути венецианцы видели сотни крепостей и крепостных валов. Они могли просто не осознать важности и величия сооружения, между прочим, почти не задержавшего монголов при завоевании Китая. Да и окончательно стена завершена была лишь после воцарения династии Мин в 1368 году.

Следующая большая остановка на пути купцов — город Дуньхуан, с его пещерами Тысячи будд, искусством рытья гротов и прочими чудесами, откуда уже рукой подать до Ханбалыка-Пекина.

«Три с половиною года, знайте, странствовали они по причине дурных дорог, дождей да больших рек, да потому еще, что зимою не могли они ехать так же, как летом»...






Скорее всего, Поло не был в Армении и Грузии, но его отчеты об этих странах довольно точны. Иллюстрация к «Книге» Марко Поло. Мастер из Бусико. Около 1412 года




ПРЕДШЕСТВЕННИКИ МАРКО ПОЛО

Торговые пути из Европы в Китай и обратно (через оазисы Центральной Азии) существовали по крайней мере со II века до н. э. — в исторических хрониках Поднебесной упоминаются путешествия торговцев в Си-Юй — «Западный край». Очевидно, основные маршруты и тогда примерно соответствовали современным, но лишь в конце XIX века немецкий географ Фердинанд фон Рихтхофен назвал эту дорогу «Шелковым путем»: ведь еще римляне получали по ней именно шелк из таинственной «страны серов» (sericum — на латыни «шелк»), где его якобы счесывали с деревьев.

Доходили до Китая и западные товары — стекло, монеты, украшения. Первыми европейцами на Дальнем Востоке стали несториане, которые уже с VI века добирались до города Чанъань (современная Сиань). Впрочем, они не собирали для европейцев сведения о «новой стране», а заботились лишь об укреплении собственных позиций при дворе династии Тан (618–907) и распространении своего учения. Далее, между несторианами, к середине X века «выдавленными» из Китая властями, склонявшимися к буддизму, и нашим героем лежат три «темных» столетия — письменные свидетельства о контактах с европейцами отсутствуют.

Однако торговля продолжалась, так как и на Западе, и на Востоке мы обнаруживаем в этот период товары с противоположных концов света. При этом путешественники, безусловно, не всегда «следовали до конечной станции», к тому же Шелковый путь имел множество ответвлений. Первым из описавших свои приключения послов был Джованни Плано да Карпини (ок. 1180–1252), посетивший ставку хана Гуюка в Каракоруме.

Он в 1245 году проехал через Киев, донские и прикаспийские степи, Хорезм, Семиречье и Тарбагатай (город в Синьцзяне), чтобы уже через два года вернуться к папе Иннокентию IV с «Историей монголов». В небольшую оставшуюся «лакуну» между Карпини и Поло вклинился еще один францисканец — фламандец Виллем де Рубрук (1225–1291), в 1253–1255 годах выполнявший особое поручение Людовика IX Святого Французского. Он отправился ко двору уже нового хана, Мункэ, и тоже сочинил о том отчет — «Путешествие в восточные страны». Ни Карпини, ни Рубрук, однако, не были в «застенном» Китае; здесь Марко Поло оказался первопроходцем.










О ТОМ, КАК МАРКО ПОЛО СЛУЖИЛ У ВЕЛИКОГО ХАНА

Хубилай (1215–1294) — внук Чингисхана и формально верховный правитель всех монголов, а также основатель династии Юань, вытеснившей из Китая династию Сун, — был прославлен на Западе именно Марко Поло, причем с минимальным искажением имени: Кубла-хан (именно так его потом станут называть европейские поэты). В XIII веке империя Чингисхана распалась на четыре части: Кыпчакское ханство (Белая и Золотая Орда), Ильханат, расположившийся в Персии и на Ближнем Востоке, Чагатайский улус в Центральной Азии и Великое ханство, контролировавшее «коренной юрт» — саму Монголию — плюс весь Китай. При Хубилае общая территория монгольской державы достигла максимума: именно он к 1279 году покорил последние независимые земли к югу от Янцзы.

С того момента, как перед грозным завоевателем предстали гости с другого края света, начинаются легенды и «проблемы». Марко заявляет в «Книге»: он-де понравился правителю, тот отметил знание им четырех наречий (точно неизвестно, что за языки это были — скорее всего, турецкий, арабизированный персидский, уйгурский — официальный письменный язык монголов в Китае, и, возможно, азы монгольского-«татарского»). Странно, что Марко ни словом не упоминает о причудливой местной письменности!

Но ведь купеческая практика «в походе» во многом отличалась от торговли на родине, и в первую очередь — способами общения и заключения сделок. Чужой разговорный язык усваивался быстро — того требовал процесс купли-продажи. Но практиковаться в чужом письме, да еще в таком экзотическом, у купцов времени не было. И зачем это письмо им? Ни чеков, ни накладных тогда не существовало. Успеха в далеких землях добивался тот, кто умел говорить, устанавливать доверительный контакт, иными словами, — кто был хорошим коммуникатором. Поло, несомненно, видел образцы уйгурского и китайского письма — последнее присутствует в любом китайском храме, — но отчего-то не упоминает об этом.





Марко Поло при дворе Хубилай-хана (XIV век).




Другой вопрос — служба молодого венецианца у Хубилая. Как получилось, что Великий хан давал административные и дипломатические задания чужаку, юнцу двадцати лет от роду? То собрать секретную информацию в нынешней Юньнани (Юго-Западный Китай), то съездить в Ханчжоу, то приглядеть за сбором налогов или за осадой города.... Поло так описывает начало своей деятельности: «Увидел Великий хан Марко — а тот тогда был молодцом — и спросил: «Это кто?» — «Государь, — отвечал Николай, — это мой сын, а твой слуга».

— «Добро пожаловать», — сказал Великий хан». Неожиданная удача! Надо, впрочем, иметь в виду: редакции «Книги» разнятся, в одной из них говорится, что венецианец три года губернаторствовал в Янчжоу (примерно между 1282 и 1287 годами), а в других — нет! В то же время монголы довольно широко привлекали к управлению представителей разных народов, которых называли «цветноглазыми» — «сэму». Чаще всего это были уйгуры, но «латиняне» ничем им не уступали.



Окончание: https://prajt.livejournal.com/205182.html

Рейд на Рио: блестящий успех с сомнительными итогами

Атака французами португальской эскадры
Атака французами португальской эскадры

Летом 1711 года к берегам Бразилии отправилась французская эскадра под командованием корсара Дюгэ-Труэна. В ходе сотрясавшей Европу уже на протяжении десяти лет войны за Испанское наследство французские корсары, отчаявшиеся расстроить морские коммуникации Англии, решили нанести удар по её близкому союзнику – Португалии. 11 сентября успешной атакой на португальские военные корабли, часть из которых французы заставили выброситься на берег, началась осада ворот португальской части Южной Америки – Рио-де Жанейро.

Collapse )
орел

Перепись в Вифлееме




На первый взгляд, в картине "Перепись в  Вифлееме", написанной Питером Брейгелем Старшим, бросается в глаза целый ряд примечательных вещей. Эта богатая и разнообразная картина привлекает зрителей своим масштабом и балансом цветов и композиции. Но всё же взгляд задерживается прежде всего на бескрайнем снежном просторе, где каждый занят своей работой. Любопытство зрителя тогда улавливается различными перекрывающимися сценами, которые окружают главную тему и дают картине ее название - "Перепись в Вифлееме". Но разве эта библейская тема не является лишь предлогом?
Collapse )

МАСОНЫ. Тринадцатая часть. Небольшое дополнение.

магия-белая-и-ченая.jpg

В ПРЕДЫДУЩЕЙ ЧАСТИ мы остановились на том, что Реформация и религиозный раскол Европы, в конечном счёте вылились в кошмарную мясорубку, которая шла на протяжении целого поколения и получила известность в истории как "Тридцатилетняя война".

Collapse )