?

Log in

No account? Create an account
[reposted post]НА ФРОНТАХ ШЕКСПИРОВЕДЕНИЯ
amlinski_irina
reposted by koparev
ВЛАДИМИР КОЗАРОВЕЦКИЙ

ЧЕЛОВЕК ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ



КТО СТОЯЛ ЗА ПСЕВДОНИМОМ «ШЕКСПИР» - 2

О пользе нумерологических таблиц

Основным аргументом «оксфордианцев» всегда была дошедшая до наших дней Библия Э.Вера, на полях которой против мест, в том или ином виде попавших в пьесы Шекспира, остались набросанные его рукой пометки, не оставляющие сомнений в его реальной работе над этими шекспировскими произведениями.

В наши дни участие Э.Вера в псевдониме удалось подтвердить П.Стрейтсу (2005) и, вслед за ним, И.Пешкову – хотя доказательство последнего и основано на применении нумерологии и многими может быть воспринято скептически.

Во времена Шекспира нумерология была в ходу и использовалась не только для «вычисления» характера и судьбы человека (как это чаще всего принято в наше время), но и как один из способов шифровки имени. Суть такого нумерологического кодирования заключается в следующем. Каждой букве в соответствии с ее порядковым номером в алфавите присваивается соответствующая цифра; вот 2 варианта, сведенных И.Пешковым в единую нумерологическую таблицу для латиницы английского алфавита (такую таблицу для французского алфавита он обнаружил в книге Блеза де Вижинера «Трактат о шифрах или тайных способах письма», вышедшей в 1586 году в Париже http://vkozarov.livejournal.com/6495.html


promo koparev september 12, 2016 18:02 318
Buy for 20 tokens
1. Автор: Е. А. Копарев Название книги: Древние славянские письменности Издательство: Авторская книга Год: 2014 Формат: pdf Размер: 8,2 Mb Количество страниц: 185 Качество: Отличное Жанр: Научно-популярная литература Скачать с Я-Диска файл в PDF: https://yadi.sk/i/PwHxmUAzgtLnhA в…

[reposted post]ИЗ ПЕРВОЙ КНИГИ "12 СТУЛЬЕВ ОТ МИХАИЛА БУЛГАКОВА"
amlinski_irina
reposted by koparev
Глава VII. Жилищный трактат от Михаила Афанасьевича Булгакова.

Как, наверное, помнит читатель, Остап хотел приобрести что-нибудь из мебели «покойного» Воробьянинова, руководствуясь исключительно желанием сохранить о нем память. Для подтверждения своего родства с предводителем, Остап ссылался в разговоре с архивариусом на несуществующие подробности своего детства. При этом память Остапа выдавала удивительные подробности:

«Так... Воспоминания детства – гостиный гарнитур... Помню, игрывал я в гостиной,  на ковре хорасан, глядя на гобелен «Пастушка»...»

Остап действительно помнил детали мизансцены, ибо событие, при котором он увидел гобелен «Пастушка», было кровавым. Обратимся к рассказу Булгакова «Я убил», (год публикации 1926):

«В углу торчал нос пулемета, и внимание мое приковали рыжие и красные потеки в углу рядом с пулеметом, там, где дорогой гобелен висел клочьями. «А ведь это кровь», – подумал я, и сердце мне неприятно сжало.
<…> Дверь, обитая гобеленом с пастушками, неслышно  распахнулась, и вбежал человек».

Напомню читателю, что ни в одном произведении Ильфа и Петрова не было упомянуто слово «гобелен», тем более, словосочетание «гобелен с пастушками». Несмотря на это, в «12 стульях» гобелен присутствует не только в воспоминаниях Остапа, но и в описании жилища Эллочки Щукиной, и в перечне предметов, выставленных на аукционе в здании Главнауки. Читаем:

«Дверь открылась. Остап прошел в комнату, которая могла быть обставлена только существом с воображением дятла. На стенах висели кинооткрыточки, куколки и тамбовские гобелены».

«Ему казалось, что стулья будут продаваться сейчас же. Но они стояли сорок третьим номером, и в продажу поступала сначала обычная аукционная гниль и дичь: разрозненные гербовые сервизы, соусник, серебряный подстаканник, пейзаж художника Петунина, бисерный ридикюль, совершенно новая горелка от примуса, бюстик Наполеона, полотняные бюстгальтеры, гобелен «Охотник, стреляющий диких уток» и прочая галиматья».

В литературном наследии Булгакова, помимо сцены с гобеленом в рассказе «Я убил», есть еще упоминания о гобеленах. Читаем:

«Правление сдает за 28 червей в месяц ослепительную комнату с гобеленом, телефоном и клозетом. Остальное в доме – рвань коричневая живет». И здесь же: «Контракт на год подписал. Переехал. Гобелен зеленый». (Рассказ «Обмен веществ», 1924 год)

«Шли через курительные, затканные сплошь текинскими коврами, с кальянами, тахтами, с коллекциями чубуков на стойках, через малые гостиные с бледно-зелеными гобеленами, с карсельскими старыми лампами». (Рассказ «Ханский огонь», 1924 год)

Перечисляя Остапу предметы, изъятые в доме у Ангелова, архивариус упомянул и о рояле Беккер, который по распределению попал в дом Старсобеса:

«Вот Ангелов. Взято у Ангелова 18 декабря 1918 года – рояль «Беккер» № 97012, табурет к нему мягкий, бюро две штуки, гардеробов четыре – два красного дерева, шифоньер один и так далее. <…> А рояль куды пошел? Пошел рояль в собес, во 2-й дом. И посейчас там рояль есть».
«Что-то не видел я там такого рояля», – подумал Остап, вспомнив застенчивое личико Альхена».

Конечно, Остап не видел рояля в доме Собеса, потому что рояль был взят в роман «Мастер и Маргарита» для вещественного оформления сцены:

«Маргарита ударила по клавишам рояля, и по всей квартире пронесся первый жалобный вой. Исступленно кричал ни в чем не повинный беккеровский кабинетный инструмент».

Поскольку гобелен и беккеровский инструмент вернули нас в Старгород, мне хотелось бы обратить внимание читателя на жилище Елены Боур. Знакомство с ним приведет нас к описанию пункта вербовки добровольцев в Мортирный Дивизион, куда был приглашен военнообязанный врач Булгаков. Для сравнения читаем отрывок из романа «12 стульев»:

«Пройдя ворота, залитые туннельным мраком и водой, и свернув направо, во двор с цементным колодцем, можно было увидеть две двери без крылец, выходящие прямо на острые камни двора. Дощечка тусклой меди с вырезанной на ней писанными буквами фамилией «В. М. Полесов» – помещалась на правой двери. Левая была снабжена беленькой жестянкой «Моды и шляпы». Это тоже была одна видимость. Внутри модной и шляпной квартиры не было ни спартри, ни отделки, ни безголовых манекенов с офицерской выправкой, ни головатых болванок для изящных дамских шляп «Жоржет». Вместо всей этой мишуры в трехкомнатной квартире жил непорочно белый попугай в красных подштанниках. Попугая одолевали блохи, но пожаловаться он никому не мог, потому что не говорил человеческим голосом. По целым дням попугай грыз семечки и сплевывал шелуху сквозь прутья башенной клетки на ковер».
И чуть дальше читаем:

«Пока концессионеры пили и ели, а попугай трещал скорлупой подсолнухов, в квартиру входили гости».

Теперь предлагаю отрывок из романа «Белая гвардия», из которого был взят напрокат в «12 стульев» шляпный магазин для любовницы Воробьянинова – Елены Боур:

«Магазин «Парижский шик» мадам Анжу помещался в самом центре Города, на Театральной улице, проходящей позади оперного театра, в огромном многоэтажном доме, и именно в первом этаже. Три ступеньки вели с улицы через стеклянную дверь в магазин, а по бокам стеклянной двери были два окна, завешенные тюлевыми пыльными занавесками. Никому неизвестно, куда делась сама мадам Анжу и почему помещение ее магазина было использовано для целей вовсе не торговых. На левом окне была нарисована цветная дамская шляпа, с золотистым пером, над дверью была черная вывеска с золотыми словами «Шик паризьен», а за стеклом первого окна большущий плакат желтого картона с нарисованными двумя скрещенными севастопольскими пушками, как на погонах у артиллеристов, и надписью сверху:
«Героем можешь ты не быть, но добровольцем быть обязан».

Под пушками слова: «Запись добровольцев в Мортирный Дивизион, имени командующего принимается».
У подъезда магазина стояла закопченная и развинченная мотоциклетка с лодочкой, и дверь на пружине поминутно хлопала, и каждый раз, как она открывалась, над ней звенел великолепный звоночек – бррынь-брррынь, напоминающий счастливые и недавние времена мадам Анжу. <…> Господин полковник сидел в низеньком зеленоватом будуарном креслице на возвышении вроде эстрады в правой части магазина за маленьким письменным столиком. Груды голубоватых картонок с надписью  «Мадам Анжу. Дамские шляпы» возвышались за его спиною, несколько темня свет из пыльного окна, завешенного узористым тюлем…
Вокруг полковника царил хаос мироздания… На высоте, над самой головой полковника трещала, как беспокойная птица, пишущая машинка, и когда Турбин поднял голову, увидал, что пела она за перилами, висящими под самым потолком магазина. За этими перилами торчали чьи-то ноги и зад в синих рейтузах, а головы не было, потому что ее срезал потолок. Вторая машинка стрекотала в левой части магазина, в неизвестной яме, из которой виднелись яркие погоны вольноопределяющегося и белая голова, но не было ни рук, ни ног…»

Провести сравнительный анализ зарисовок нам поможет таблица.

роман «Белая гвардия» роман «12 стульев»
на левом окне была нарисована цветная дамская шляпа
над дверью вывеска с золотыми словами «Шик паризьен»
левая была снабжена беленькой жестянкой «Моды и шляпы»
магазин «Парижский шик»... помещался в первом этаже две двери без крылец, выходящие прямо на острые камни двора
по бокам стеклянной двери были два окна можно было увидеть две двери
помещение ее магазина было использовано для целей вовсе не торговых Это тоже была одна видимость. Внутри модной шляпной квартиры не было ни спартри, ни отделки
на высоте над самой головой полковника тещала как бесокойная птица пишущаямашинка...
пела она за перилами, висящимипод самым потолком магазина

Вторая машинка стрекотала
попугай грыз семечки и сплевывал шелуху сквозь прутья башенной клетки



Попугай трещал шелухой подсолнечников
За этими перилами торчали чьи-то ноги и зад в синих рейтузах Жил непорочно белый попугай в красных подштанниках
господин полковник сидел
погоны вольноопределяющегося и белая голова, но не было ни рук, ни ног
ни безголовых манекенов с офицерской выправкой, ни головатых болванок для изящных дамских шляп


Как видишь, дорогой читатель, магазин «Парижский шик» мадам Анжу из романа «Белая гвардия» переехал в в роман «12 стульев», сменив лишь название на «Моды и шляпы». При переезде не был утерян ни один элемент, о чем свидетельствует сравнительная таблица. В обоих помещениях происходило то, что не соответствовало заявленному названию на вывесках. Стрекот пишущих машинок, сравниваемый с  беспокойными птицами, находившимися за перилами где-то под потолком, превратились в клетку с попугаем, трещавшим скорлупой от подсолнухов. Два окна магазина мадам Анжу превратились в две двери, сохранив, таким образом, количественное равновесие. Оставшегося не вписанным в мизансцену шляпной мастерской Елены Боур господина полковника и «вольноопределяющегося с белой головой, у которого не было видно ни рук, ни ног», автор лихо вводит в текст своим художественным приемом «присутствия в отсутствии». Виртуозно, одной фразой сожаления о том, что нет «ни безголовых манекенов с офицерской выправкой, ни головатых болванок». Даже развинченная мотоциклетка, стоявшая у магазина мадам Анжу, позже будет собрана и опробована слесарем Полесовым в романе «12 стульев».

В продолжение жилищной темы. В описании квартиры Елены Боур мое внимание привлекла картина, и даже не так сама картина, а то, что с ней происходило. Давайте прочтем вместе:

«Над пианино висела репродукция картины Беклина «Остров мертвых» в раме фантази темно-зеленого полированного дуба под стеклом. Один угол стекла давно вылетел, и обнаженная часть картины была так отделана мухами, что совершенно сливалась с рамой. Что творилось в этой  части острова мертвых – узнать было уже невозможно».

Брезгливость автора, обращающего внимание на такие мелочи, находит отражение и в его произведениях. Давайте, прочтем пару фраз и сравним:

«Его глаза прояснились, он благосклоннее поглядывал на Шарикова, черная голова которого в салфетке сидела, как муха в сметане». (Повесть Булгакова «Собачье сердце».)

«Предприятие состоит из засиженного мухами зеркала, банки с клоком ваты, пульверизатора и недоделанного привидения с лысиной, небритым лицом и хриплым голосом, живо свидетельствующим о совершенно свежем сифилисе».

Этот абзац взят из фельетона «Кривое зеркало» Михаила Булгакова, из первой части, которая называлась «Пытка сифилисом», а третья часть под названием «Пытка роскошью» впоследствии превратилась в рассказ Ильфа и Петрова, написанном ими в 1932 году. Название рассказа – «Пытка роскошью» – авторы оставили себе. Хочу напомнить тебе, читатель, что фельетон «Кривое зеркало» был напечатан на восемь лет раньше, в 1924 году. При этом, мы не забываем, что в 1924 году Булгаков еще работал в газете «Гудок» вместе с Ильфом и Петровым.

Поскольку в приведенном отрывке о магазине мадам Анжу («Белая гвардия») было упоминание о разобранной мотоциклетке, которая будет собрана и опробована слесарем Полесовым («12 стульев»), я предлагаю знакомство с ним начать с описания героя, который «передал» слесарю свои черты. Для этого, как уже догадывается читатель, мы снова обратимся к произведению Булгакова.

В «Золотых корреспонденциях Ферапонта Ферапонтовича Капорцева», опубликованных в 1924 году, в четвертой части  под названием «Брандмейстер Пожаров» читаем о предшественнике Полесове следующее:

«Покорнейше вас прошу, товарищ литератор, нашего брандмейстера пожаров (фамилия с малой буквы М. Б.) описать покрасивее, с рисунком. Был у нас на станции N. Балтийской советской брандмейстер гражданчик Пожаров. Вот это был пожаров, так знаменитый пожаров, чистой воды Геркулес, наш брандмейстер храбрый. Первым долгом налетел брандмейстер на временные железные  печи во всех абсолютно помещениях и  все их разобрал в пух и прах, так что наши железнодорожники, товарищи-граждане, братья-сестрицы вымерзли, как клопы. Налетал Пожаров в каске, как рыцарь среднего века, на наш клуб и хотел его стереть с лица земли, кричал, что клуб антипожарный. Шел в бой на Пожарова наш местком и заступался и вел с разрушителем нашего быта бой семь заседаний, не хуже Перекопа. Насчет клуба загнали  месткомские Пожарова в пузырек, а на библиотечном фронте насыпал Пожаров с факелами, совершенно изничтожил печную идею, почему покрылся льдом товарищ Бухарин со своей азбукой и Львом Толстым, и прекратилось население в библиотеке отныне и вовеки. Аминь. Аминь. Просвещайся, где хочешь!
И еще не очень-то доказал гражданин брандмейстер свою преданность Октябрю! Когда годовщина произошла, то он, что сделает ей подарок, возвестил на пожарном дворе с трубными звуками. И пожарную машину всю до винтика разобрал. А теперь ее собрать некому, и ввиду пожара мы все просто погорим без всякого разговора. Вот так имеет годовщина подарочек! Лучше всего припаял брандмейстер нашу кассу взаимопомощи. Червонец взял и уехал, а по какому курсу – неизвестно! Говорили, видели будто бы, что Пожаров держал курс на станц. X. подмосковную. Поздравляем вас, братцы подмосковники, будете вы иметь! Было жизни пожарской у нас ровно два месяца, и настала полная тишина с морозом на северном полюсе. Да будет ему земля пухом, но червонец пусть все-таки вернет под замок нашей несгораемой кассы взаимопомощи».

Теперь, ознакомившись с портретом брандмейстера Пожарова, сравним его с авторской характеристикой слесаря Полесова («12 стульев»):

«Виктор Михайлович Полесов был не только гениальным слесарем, но и гениальным лентяем. Среди кустарей с мотором, которыми изобиловал Старгород, он был самым непроворным и наиболее часто попадавшим впросак. Причиной к этому служила его чрезмерно кипучая натура. Это был кипучий лентяй. Он постоянно пенился. <…> То на улице сцеплялись осями телеги, и Виктор Михайлович указывал, как лучше всего и быстрее их расцепить; то меняли телеграфный столб, и Полесов проверял его перпендикулярность к земле собственным, специально вынесенным из мастерской отвесом; то, наконец, устраивалось общее собрание жильцов. Тогда Виктор  Михайлович стоял посреди двора и созывал жильцов ударами в железную доску; но на самом собрании ему не удавалось побывать. Проезжал пожарный обоз, и Полесов, взволнованный звуками трубы и испепеляемый огнем беспокойства, бежал за колесницами. <…> Венцом академической деятельности слесаря-интеллигента была эпопея с воротами дома №5. Жилтоварищество этого дома заключило с Виктором Михайловичем договор, по которому Полесов обязывался привести железные ворота дома в полный порядок и выкрасить их в какой-нибудь экономический цвет, по своему усмотрению. <…>
Виктор Михайлович утащил ворота, как Самсон. В мастерской он с энтузиазмом взялся за работу. Два дня ушло на расклепку ворот. Они были разобраны на составные части. Чугунные завитушки лежали в детской колясочке, железные штанги и копья были сложены под верстак. Еще несколько дней прошло на осмотр повреждений. А потом в городе произошла большая неприятность – на Дровяной лопнула магистральная водопроводная труба, и Виктор Михайлович остаток недели провел на месте аварии, иронически улыбаясь, крича на рабочих и поминутно заглядывая в провал. Когда организаторский пыл Виктора Михайловича несколько утих, он снова подступил к воротам, но было поздно: дворовые дети уже играли чугунными завитушками и копьями ворот дома № 5. Увидав разгневанного слесаря, дети в испуге побросали завитушки и убежали. Половины завитушек не хватало, и найти их не удалось. После этого Виктор Михайлович совершенно охладел к воротам. <…>
А в доме №5, раскрытом настежь, происходили ужасные вещи: с чердаков крали мокрое белье, и однажды вечером украли даже закипающий во дворе самовар. Виктор Михайлович лично принимал участие в погоне за вором, но вор, хотя и нес в вытянутых вперед руках кипящий самовар, из жестяной трубы которого било пламя, – бежал очень резво и, оборачиваясь назад, хулил держащегося впереди всех Виктора Михайловича нечистыми словами».

Для удобства сравнения описаний предлагаю воспользоваться таблицей.


корреспонденция Ферапонта Капорцева роман «12 стульев»
               ПО-ЖАР-ОВ        ПО-ЛЕС-ОВ
знаменитый пожаров, чистой воды Геркулес, наш брандмейстер Виктор Михайлович утащил ворота, как Самсон
Самсон (Шимшон) – израильский богатырь из колена Данова. Израильский Геракл.
Геркулес – древнеримское имя героя древнегреческих мифов Геракла. Оба брандмейстера сравниваются автором с одним и тем же героем.
налетел брандмейстер на временные железные печи и все их разобрал в пух и прах
и пожарную машину всю до винтика разобрал
утащил ворота... Два дня ушло на расклепку ворот. Они были разобраны на составные части
возвестил на пожарном дворе с трубными звуками Полесов, взволнованный звуками трубы
налетал Пожаров в каске... на наш клуб и хотел его стереть с лица земли его чрезмерно кипучая натура
насыпал Пожаров с факелами, совершнно изничтожил печную идею Полесов... испепеляемый огнем беспокойства, бежал за колесницами

Как следует из приведенных выше текстов и таблицы, брандмейстер Пожаров кипучесть своей натуры передал по наследству слесарю Полесову. Занимательно, что в историю полесовской эпопеи с воротами, которые слесарь-интеллигент утащил для ремонта («в доме №5, раскрытом настежь, происходили ужасные вещи: с чердаков крали мокрое белье, и однажды вечером украли даже закипающий во дворе самовар»), попал элемент из повести «Собачье сердце», а именно  - упоминание о краже самовара:

«В апреле 17-го года в один прекрасный день пропали все калоши, в том числе две пары моих, три палки, пальто и самовар у швейцара». Это лишний раз подтверждает первичность булгаковских зарисовок и их использование в отдаваемых текстах.
Резюмируя проведенное сравнение, мы видим, что брандмейстер Пожаров кипучесть своей натуры передал по наследству слесарю Полесову («12 стульев»). Разница в характерах героев состоит лишь в том, что Пожаров взял, и не отдал червонец из кассы взаимопомощи, а Полесов на первом заседании общества «Меча и орала» пожертвовал в пользу детей 50 рублей. А если вспомнить, что на втором заседании общества «Меча и орала» слесарю Полесову была предложена должность брандмейстера, которую занимал в цикле рассказов «Золотые корреспонденции Ф.Ф. Капорцева» Пожаров, то это окончательно породнит героев, чьи фамилии однотипны и схожи, как фамилии Воробьянинов – Обольянинов.

В авторской презентации Полесова читатель может вспомнить такую меткую характеристику героя:

«У Полесова было лицо оперного дьявола, которого тщательно мазали сажей перед тем, как выпустить на сцену».

Если характеристику Полесова прочесть рядом с еще двумя характеристиками героев, мы отметим одинаковый авторский взгляд на своих героев: герои действуют на воображаемой автором сцене. И мы вспоминаем, что Булгаков, в первую очередь – драматург, а уже потом – писатель. Посмотрим вместе:

«Директор банка, умница, государственный человек с лицом Сен-Бри из «Гугенотов», лишь чуть испорченным какими-то странноватыми, не то больными, не то уголовными глазами…» (Рассказ «№ 13. – Дом Эльпит-Рабкоммуна», 1922 год)

«Вскоре из домика послышался плачевный вой, и, пятясь задом, как Борис Годунов в последнем акте оперы Мусоргского, на крыльцо вывалился старик». (Роман «Золотой теленок»)

++++++++++ ПРОДОЛЖЕНИЕ ПОСЛЕДУЕТ +++++++++++

[reposted post]КНИГА ВТОРАЯ. ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ПЬЕСА "САМОУБИЙЦА". ЕДЕМ ДАЛЬШЕ
amlinski_irina
reposted by koparev
Булгаков этот прием «противопоставления света – тьме» использует во всех своих произведениях. Отсутствие света сигнализирует нам о деградации, охватившей общество, тогда как наличие света свидетельствует о нормальном течении жизни. В романе «Белая гвардия» хаосу смены властей в Киеве противостоит светящийся крест Владимира и огни электростанции; абсурду системы советского государства («Золотой теленок») – противопоставлена четкая, светящая звездами строек, карта Днепрогэса; светящемуся острову – (клуб Просвещение), мимо которого проскакивает Остап по пути к Коробейникову – противопоставлено темное дело Остапа (получить ордера на стулья обманным путем). Печальный конец жизни Бендера, забывшего про Свет и избравшего темный путь, нам известен: ему перережут горло. Другой герой, главный редактор журнала «Безбожник» – гражданин Берлиоз, забывший о Свете, и вовсе лишится головы. Используя прием противопоставления света – тьме, Булгаков в "МиМ" транслирует нам мысль, что ничего хорошего не может произойти в Москве, поскольку люди, забыв о Боге и вложенной в их души частичке Света, опустошились духовно настолько, что даже Воланд на их фоне выглядит милосердным и человечным. С казнью Иешуа потерян Свет и в Ершалаиме, и Тьма накрывает ненавидимый прокуратором город, что параллелится с происходящими темными делами в Москве.

В булгаковском масштабировании мелким деталям дано задание подсветить, раскрыть важные и большие значения слов: лампочка – это метафора Света как Просвещения, а свеча — метафора «луча света в темном царстве». Со свечой идет Иван Бездомный в «логово разврата» – Грибоедовский дом, в котором, несмотря на постный день, писатели вовсю предаются чревоугодию. Вокруг лампочки (метафора Света) закручивается целая история в романе «Золотой теленок»: несчастный Лоханкин из «Вороньей слободки» – единственный жилец, не выключавший лампочку, то есть поддерживающий Свет, приговаривается общим собранием жильцов к порке розгами, что символизирует распятие Иисуса и параллелится с распятием Иешуа в одновременно пишущемся произведении – романе о дьяволе. Поскольку Лоханкин — единственный из всех жильцов, кто выступает за Свет, именно его автор наделяет библиотекой, состоящей из просветительных книг, а не дешевой беллетристики. Лоханкин – это неудачник-просветитель, он неуместен в темной «Вороньей слободке», занятой только мыслями о насущных потребностях и творящей темные дела: обитатели нехорошей квартиры участвуют в захвате комнаты отсутствующего летчика Севрюгова, выселяют на антресоли беспомощную «ничейную бабушку». Последним преступлением, перевесившим чашу весов правосудия в сторону наказания, стала показательная «казнь» Лоханкина – публичная порка розгами. По авторскому замыслу это забытое Богом место требует перерождения, поэтому оно очищается пожаром и именно Лоханкин-просветитель становится спасителем книг, как источника Света (Знаний). И теперь самое время вспомнить, что за книги составляют лоханкинскую библиотеку.

Познакомимся с библиофилом Лоханкиным и его библиотекой поближе, чтобы увидеть, кто скрывается под маской этого героя. Мы ведь понимаем, что, надев маску, человек не может изменить свою сущность. Дурак в маске умника не станет умнее, а умник в маске дурака – не станет дураком. Автор, надевая маску героя, может лишь стать свободнее в высказывании своих мыслей, не опасаясь быть узнанным. Быть узнанным во время представления, поскольку после окончания его, маска будет снята. Для того, чтобы можно было определить владельца маски, если его захотят узнать, автор оставил на «месте представления» несколько «улик». С них и начнем:

фамилия Васисуалия Лоханкина, интеллигента
место жительства Васисуалия Лоханкина
перечень книг библиотеки Лоханкина и порядок их перечисления

Начнем с последней подсказки, поскольку домашняя библиотека всегда отражает интересы ее составителя:

«Продолжительные думы Лоханкина сводились к приятной и близкой теме: «Васисуалий Лоханкин и его значение», «Лоханкин и трагедия русского либерализма» и «Лоханкин и его роль в русской революции». Обо всем этом было легко и покойно думать, разгуливая по комнате в фетровых сапожках, купленных на варварины деньги, и поглядывая на любимый шкаф, где мерцали церковным золотом корешки брокгаузского энциклопедического словаря. Подолгу стаивал Васисуалий перед шкафом, переводя взоры с корешка на корешок. По ранжиру вытянулись там дивные образцы переплетного искусства: большая медицинская энциклопедия, «Жизнь животных» Брэма, гнедичевская «История искусств», пудовый том «Мужчина и женщина», а также «Земля и люди» Элизе Реклю.
«Рядом с этой сокровищницей мысли, – неторопливо думал Васисуалий, – делаешься чище, как-то духовно растешь».

На сегодняшний день известно, что Булгаков активно пользовался энциклопедическими словарями, покупал их и заказывал для себя в качестве подарка ко дню рождения. В романе «Белая гвардия» автор-библиофил делится с читателем своими субъективными представлениями о хорошей и уютной жизни:

«В зеленом свете мягко блестели корешки Гончарова и Достоевского и мощным строем стоял золото-черный конногвардеец Брокгауз-Ефрон. Уют».

Вот что мы читаем в книге «О, мед воспоминаний» второй жены Булгакова – Белозерской:

«Кабинет – царство Михаила Афанасьевича. <…> И книги: собрания русских классиков – Пушкин, Лермонтов, Некрасов, обожаемый Гоголь, Лев Толстой, Алексей  Константинович Толстой, Достоевский, Салтыков-Щедрин, Тургенев, Лесков, Гончаров, Чехов. <…> Две энциклопедии – Брокгауза и Ефрона и Большая Советская».

Из дневника третьей жены – Елены Сергеевны – запись от 2 ноября 1938 года:

«М. А. в Большом — на репетиции шуточного поздравления МХАТа. Вечером пришел Борис Эрдман, принес свои эскизы к «Уриэль Акосте».
Почему-то разговор о происхождении слов и выражений ходячих. М. А. достал все свои любимые словари: Даля, Таккеля, Вандриеса, Михельсона – стали рыться, находить». (Вспоминаем фамилию, указанную в предложенном Бендером фальшивом документе для сокрытия личности Ипполита Матвеевича Воробьянинова. Не забываем, что Булгаков использовал эту же фамилию и в черновой редакции пьесы «Иван Васильевич»: Милославский обворовывает комнату гражданина Михельсона, в окончательной редакции получившего фамилию Шпак.)

Еще запись из дневника Елены Сергеевны за 1939 год:

«4 мая.
Вчера был день рождения Миши. Подарила ему словарь Александрова – русско-английский, и кроме того, по рассеянности купила Павловского – русско-немецкий, который у нас уже есть. Отнесла обратно, поменяю на что-нибудь другое. <…>
5 мая.
<…> Сегодня днем обменяла Мише словарь на словарь Дьяченко – церковно-славянский. Миша был очень доволен».

Интересна и еще одна дневниковая запись, подтверждающая активное пользование Булгакова словарями и одновременно демонстрирующая ход его мыслей в неожиданно возникшей перспективе – остаться без денег. Ход мыслей и предполагаемых действий Булгакова повторяют рассуждения и действия Лоханкина после ухода от него Варвары.

Запись от 25 июня 1937 года:

«В городе М. А. купил украинский словарь.
Жуховицкий явился почему-то в одиннадцать часов и почему-то злой и расстроенный (М. А. объяснил потом мне — ну, ясно, потрепали его здорово в учреждении).
Начал он с речей, явно внушенных ему, — с угрозы, что снимут «Турбиных», если М. А. не напишет агитационной пьесы.
М. А.:
— Ну, я люстру продам».

Лоханкин, равно как и его создатель, избирает полумеру, не решающую проблемы отсутствия денег, но позволяющую оттянуть время принятия решения по дальнейшему течению жизни. Булгаков собирается продать люстру, а Лоханкин решает сдать комнату:

«Это все-таки материально поддержит меня на первых порах», – решил Васисуалий».

Возвращаемя к изучению лоханкинской бибилиотеки. Обратим внимание на авторский порядок перечисления книг, в котором первое место отведено Большой Медицинской энциклопедии:

«По ранжиру вытянулись там дивные образцы переплетного искусства: большая медицинская энциклопедия».

Лоханкин, ставящий во главу угла – Большую Медицинскую Энциклопедию, не вызывает удивления, если за его маской скрывается Булгаков, у которого медицина занимала первое место в жизни, пока он не решил стать писателем.

Далее в перечне книг следуют:

«Земля и люди. Всеобщая география» Элизе Реклю – девятнадцатитомное географическое описание земного шара.

«История искусств с древнейших времен» автора Петра Петровича Гнедича, изданное в 1885 году. Возможно также, что имеется ввиду трехтомное издание «Истории искусств», вышедшее в 1897.

«Жизнь животных» Альфреда Эдмунда Брэма, немецкого ученого-зоолога и путешественника. Была доступна на руском языке в виде двухтомника 1866 года издания или десятитомника (1911-1915 гг).

Последней, упомянутой книгой в лоханкинской библиотеке, является «пудовый том «Мужчина и женщина».

Как было отмечено ранее, личная библиотека отражает круг интересов ее составителя. Картина приоритетов в библиотеке Лоханкина указывает на конкретного человека. И человек этот - Булгаков. При этом мы не забываем, что автор представляет свой портрет в нескольких ракурсах.

Следующая авторская подказка: место проживания Лоханкина и значение его фамилии.

Поселив Лоханкина в коммунальную квартиру, именуемую «Вороньей слободкой», автор наделил ее чертами нехорошей квартиры, в которой проживал сам в период с 1921 по 1924 год в городе Москве по адресу Садовая, 10. Эта нехорошая квартира, вкупе с ее жильцами, и станет праобразом всех описываемых Булгаковым коммунальных квартир. Именно в этой квартире Булгакову, точно так же, как и Лоханкину, пеняли на то, что он не тушит свет. Свою жизнь в нехорошей квартире Булгаков описал во многих произведениях, но сейчас я сошлюсь лишь на два: повесть «Тайному другу» и рассказ «Самогонное озеро».

Повесть «Тайному другу»:

«С этой ночи каждую ночь в час я садился к столу и писал часов до трех-четырех. Дело  шло легко ночью. Утром произошло объяснение с бабкой Семеновной.
– Вы что же это. Опять у вас ночью светик горел?
– Так точно, горел.
– Знаете ли, электричество по ночам жечь не полагается.
– Именно для ночей оно и предназначено.
Счетчик-то общий. Всем накладно.
– У меня темно от пяти до двенадцати вечера.
– Неизвестно тоже, чем это люди по ночам занимаются. Теперь не царский режим.
– Я печатаю червонцы.
– Как?
– Червонцы печатаю фальшивые.
– Вы не смейтесь, у нас домком есть для причесанных дворян. Их можно туда поселить, где интеллигенция, нам рабочим эти писания не надобны.
– Бабка, продающая тянучки на Смоленском, скорее частный торговец, чем рабочий.
– Вы  не касайтесь тянучек, мы в особняках не жили. Надо будет на выселение вас подать».

Рассказ «Самогонное озеро»:

«Случай был экстраординарный, как хотите, и лишь поэтому он кончился для меня  благополучно. Квартхоз не говорил мне, что я, если мне не нравится эта квартира, могу подыскать себе особняк. Павловна не говорила, что я жгу лампочку до пяти часов, занимаясь "неизвестно какими делами", и что я вообще совершенно напрасно затесался туда, где проживает она. Шурку она имеет право бить, потому что это ее Шурка. И пусть я заведу себе "своих Шурок" и ем их с кашей. "Я, Павловна, если вы еще раз ударите Шурку по голове, подам на вас в суд, и вы будете сидеть год за истязание  ребенка", – помогало плохо.
Павловна грозилась, что она подаст "заявку" в правление, чтобы меня выселили. "Ежели кому не нравится, пусть идет туда, где образованные".
Словом, на сей раз ничего не было. В гробовом молчании разошлись все обитатели самой знаменитой квартиры в Москве».

К некоторым обитателям "самой знаменитой" квартиры, описанной в рассказах «Самогонное озеро», «Дом Эльпитрабкоммунна №13», повести «Тайному другу»,  романах «Золотой теленок» и «Мастер и Маргарита» и других произведениях, мы еще не раз будем возвращаться в связи с разбираемой пьесой «Самоубийца».

Теперь продолжим изучать авторские подсказки к портрету Лоханкина, поскольку осталась неизученной фамилия героя. Фамилию «Лоханкин» мы будем изучать параллельно с еще одной фамилией, принадлежащей третьестепенному персонажу романа «12 стульев». Ему выпала честь донести информацию о том, что булгаковскому перу было суждено создавать шедевры, оставаясь неизвестным широкому кругу читателей. Фамилия этого персонажа – Изнуренков.

Перед тем, как мы прочтем об Изнуренкове, посмотрим, какую подсказку автор закладывает «на подступах» к информации о личности Изнуренкова:

«Ипполиту Матвеевичу был поручен блеющий незнакомец с Садово-Спасской, дано 25 рублей на расходы, велено в пивные не заходить (ну как тут не вспомнить напутственные слова профессора Преображенского, отправляющего Борменталя с Шариковым в цирк: «Иван Арнольдович, покорнейше прошу, пива Шарикову не предлалать») и без стула не возвращаться. <…>
Ипполит Матвеевич долго стоял против подъезда, подходил к нему, затвердил наизусть рукописное объявление с угрозами по адресу злостных неплательщиков и, ничего не надумав, поднялся на второй этаж. В коридор выходили отдельные комнаты.
Медленно, словно бы он подходил к классной доске, чтобы доказать не выученную им теорему, Ипполит Матвеевич приблизился к комнате №41. На дверях висела на одной кнопке, головой вниз, визитная карточка цвета заношенного крахмального воротничка:

     "Авессалом Владимирович Изнуренков".

Начнем с последнего выделенного кусочка. Крахмальный воротничок предполагает наличие крахмальных манжет, которые, в свою очередь, отсылают читателя к важному автобиографическому произведению Булгакова «Записки на манжетах». На манжеты Бендер-Булгаков укажет и в «Золотом теленке»: по степени загрязненности они будут превосходить визитную карточку "цвета заношенного крахмального воротничка" гражданина Изнуренкова, ибо будут так грязны, что Бендер предложит их владельцу – Паниковскому – делать на них записи мелом. Упоминания манжет в произведениях фиксирует событие из реальной жизни автора: Булгаков сделает на манжете запись: «... человеку, который нашел слова, чтобы поддержать пламень у меня. Я этого не забуду». И дата: 19 сентября 1922 год.

Не ограничившись визитной карточкой, которая напоминает о манжетах, автор «селит» себя под маской Изнуренкова в комнату под номером 41, что в сумме дает мистическое число «пять», значение и использование которого мы рассматривали ранее. Теперь можно и прочесть о Булгакове, скрывшемся под маской Изнуренкова, тем самым позволив сказать о себе то, что нельзя было сказать от своего имени:

«Об Авессаломе Владимировиче Изнуренкове можно было сказать, что другого такого человека нет во всей республике.
Республика ценила его по заслугам. Он приносил ей большую пользу. И за всем тем он оставался неизвестным, хотя в своем искусстве он был таким же мастером, как Шаляпин – в пении, Горький – в литературе, Капабланка – в шахматах, Мельников – в беге на коньках и самый носатый, самый коричневый ассириец, занимающий лучшее место на углу Тверской и Камергерского – в чистке сапог желтым кремом.
Шаляпин пел. Горький писал большой роман. Капабланка готовился к матчу с Алехиным. Мельников рвал рекорды. Ассириец доводил штиблеты граждан до солнечного блеска. Авессалом Изнуренков – острил.
Он никогда не острил бесцельно, ради красного словца. Он острил по заданиям юмористических журналов. На своих плечах он выносил ответственнейшие кампании. Он снабжал темами для рисунков и фельетонов большинство московских сатирических журналов.
Великие люди острят два раза в жизни. Эти остроты увеличивают их славу и попадают в историю. Изнуренков выпускал не меньше шестидесяти первоклассных острот в месяц, которые с улыбкой повторялись всеми, и все же оставался в неизвестности. Если остротой Изнуренкова подписывался рисунок, то слава доставалась художнику.
Имя художника помещали над рисунком. Имени Изнуренкова не было.
– Это ужасно! – кричал он. – Невозможно подписаться. Под чем я подпишусь? Под двумя строчками?
И он продолжал с жаром бороться с врагами общества: плохими кооператорами, растратчиками, Чемберленом и бюрократами. Он уязвлял своими остротами подхалимов, управдомов, частников, завов, хулиганов, граждан, не желавших снижать цены, и хозяйственников, отлынивавших от режима экономии.
После выхода журналов в свет остроты произносились с цирковой арены, перепечатывались вечерними газетами без указания источника и преподносились публике с эстрады "авторами-куплетистами".
Изнуренков умудрялся острить в тех областях, где, казалось, уже ничего смешного нельзя было сказать. Из такой чахлой пустыни, как вздутые накидки на себестоимость, Изнуренков умудрялся выжать около сотни шедевров юмора. Гейне опустил бы руки, если бы ему предложили сказать что-нибудь смешное и вместе с тем общественно полезное по поводу неправильной тарификации грузов малой скорости; Марк Твен убежал бы от такой темы. Но Изнуренков оставался на своем посту».

В комментариях Фельдмана и Одесского, подготовивших полный текст дилогии об Остапе Бендере, по поводу говорящей фамилии Изнуренкова сказано следующее:

«... Мочеизнуренков... Так в рукописи. Вероятно, речь идет о диабете, который тогда и позже официально называли еще и мочеизнурением, имея в виду одно из проявлений этой болезни — повышенное мочеотделение. При подготовке рукописи к публикации шутка была снята».

Диабет, равно как и сам образ «владельца» фамилии, ведет в никуда, если соотносить авторство романов с Ильфом и Петровым. Становятся понятным и раскрываемым образ героя лишь в том случае, когда мы понимаем, что автор текстов романов – Булгаков. Подбирая или синтезируя фамилии для героев, которые созданы автором с одной целью – донести информацию о себе, Булгаков прячется за прямо противоположной себе внешностью героя, оставляя на виду лишь некий «хвостик», позволяющий «вытащить» на поверхность какую-либо портретную или биографическую особенность создателя, тогда как для будущего, назначенного «автора» произведения все герои остаются неизвестными. Даже в том случае, если будут вестись поиски возможных прототипов героев – они приведут в никуда, поскольку под каждый прототип могут подходить некоторыми чертами сразу несколько человек. На конкретную личность прописанный герой не укажет никогда, ибо поиск ведется в поле фальшивого автора и в его окружении отсутствуют нужные первообразы.

Бендер и Корейко – две главные ипостаси, отвечающие за характер Булгакова, Изнуренков и Лоханкин – две дополнительные, но они отвечают информационно за деятельность создателя. Проживая в разных романах, Изнуренков и Лоханкин соединены между собой, являясь дополнением один другому, на что указывают их общие черты. Во-первых, оба «страдают» одинаковым заболеванием и никакого отношения к диабету оно не имеет, ибо у создателя их образов больны почки. Изнуренков получил свою фамилию, исходя из симптома заболевания, а Лоханкин – от «предмета болезни» – почечной лоханки, воспаление которой носит название пиелит. В симптоматической картине пиелита наличествует болезненное мочеиспускание и учащенные позывы к нему, и эта картина отражена в фамилии Изнуренкова (Мы уже разбирали в этой главе этот прием – присвоение героям, отражающим автора, собственных черт. Как «скрылся» Булгаков за героем повести «Морфий» – Бомгардом и героем романа «Записки покойника» Бомбардовым, дав читателю подсказку в виде заглавной буквы своей фамилии и почечного заболевания, точно так же он поступил и с героем «12 стульев» Изнуренковым, и с героем «Золотого теленка» – Лоханкиным). Отметим и еще одну «симпатичную» деталь: инициалы (имя и отчество) Изнуренкова зеркально отражают инициалы Лоханкина, что роднит их между собой, помимо почечного заболевания:

Авессалом Владимирович Изнуренков и Васисуалий Андреевич Лоханкин.

Теперь, увидев за маской Лоханкина Булгакова, мы можем вернуться к герою пьесы «Самоубийца» Подсекальникову, ибо его связь с Лоханкиным даст нам возможность воссоздать картину бедствия Булгакова в 1928 году.

+++++++++++++++ ОКОНЧАНИЕ ПОСЛЕДУЕТ +++++++++++++++++










#булгаков_пьесы_самоубийца_и_список_благ




одеяний

































[reposted post]Изумительная говядина к Новогоднему столу!
СЕТЬ
mr_espozito wrote in samarski_kray
reposted by koparev
Что подать к Новогоднему столу? Этот вопрос не мучает россиян. Есть проверенные десятилетиями Оливье, Под шубой, (вестник нулевых) с типа крабовыми палочками. Хотя от краба там только название.




Это все понятно, салатики, закуска, но может удивим чем нибудь гостей и себя, а? Тем более год Собаки на носу. Есть где с мясом разгуляться! И вместо жареных куриных голеней, например к пюрешечке подадим ИЗУМИТЕЛЬНУЮ ЗАПЕЧЕНУЮ ГОВЯДИНУ!

Собственно .. рецепт!Collapse )


[reposted post]Похороны 'ТМИ'
cycyron
reposted by koparev
Перепостил koparev
Оригинал взят у koparev в Похороны 'ТМИ' (Копарев) https://newgeography-of.livejournal.com/62389.html
Похороны 'ТМИ' (Копарев)




Нет ничего удивительного в том,
что над представителями орды в столице насмехались:
«Послы и гости из орды к вам приездят,
и вы послов и гостей на смех подымаете...»





илл. 1.

"Татаро-монгольское иго" - фикция

Евгений Копарев

Чтобы разобраться в событиях прошлого нашей страны, понять, было ли "призвание варягов", завоевание Руси ордами с Востока, "предопределившее экономическую отсталость России", следует обращаться к источникам - грамотам, летописям, указам, дипломатической переписке, изобразительным источникам. Так, то, что представляло собой, например, "татаро-монгольское иго" ("ТМИ") видно из грамот - юридических документов, составленных третьей стороной, закрепленных свидетелями, по которым правящее сословие строило жизнь государства.

В Договорной грамоте В. К. Дмитрия Ивановича с К. Владимиром Андреечем, 1362 г., № 7, читаем:

Read more...Collapse )

=======================================
[Сделать перепост всего текста ]Перепост всего текста

Скопируйте весь текст в рамке и введите его в поле HTML-редактора у себя в ЖЖ, войдя туда через кнопку "Новая запись". И не забудьте внести название в заголовок и нажать на кнопку "Отправить в ...".


=======================================

Актуальные статьи / Битва цивилизаций: Евросоюз против СССР в 1941–1945 гг. - Православный журнал Бл
мамелюк
koparev
http://www.blagogon.ru/digest/811/