koparev (koparev) wrote,
koparev
koparev

Едемскій М. Изъ Кокшеньгскихъ преданій. 1908. — Еретики

Оригинал взят у troika_ptah в Едемскій М. Изъ Кокшеньгскихъ преданій. 1908. — Еретики

Едемский Еретики Живая старина 1908

Едемскій М. Изъ Кокшеньгскихъ преданій (Окончаніе) // Живая старина. Періодическое изданіе отдѣленія этнографіи Императорскаго Русскаго Географическаго Общества / Подъ редакціею Предсѣдателя Этнографическаго Отдѣленія В. И. Ламанскаго и члена-сотрудника Н. Н. Виноградова. Выпускъ ІІ. Годъ XVII. — С.-Петербургъ, 1908. — Еретики. С. 211—216.

IV. Еретики.

—стр. 211—
Не смотря на то, что объ еретикахъ разсказывается, какъ о старинѣ, обыкновенно на ряду съ другими преданіями, предметъ этихъ разсказовъ, мнѣ кажется, можетъ быть отнесенъ и въ разрядъ народныхъ суевѣрій и, съ другой стороны, къ области легендарно-сказочной. Однако, при общераспространенности этихъ разсказовъ, такъ велика увѣренность мѣстнаго населенія въ реальномъ (когда-то) существованіи еретиковъ и такъ заманчиво-естественно это существованіе сливается съ бытовой обстановкой, что становится вполнѣ понятнымъ, почему „еретики“ разсказываются на ряду съ преданіями о чуди, панахъ и проч.

Надобно при этомъ имѣть въ виду, что самое названіе „еретикъ“, заимствованное изъ исторіи церковныхъ ученій, по всей вѣроятности, еще въ первыя времена ознакомленія съ христіанствомъ, въ настоящее время утратило совершенно свой первоначальный смыслъ и получило новое значеніе, въ которомъ съ трудомъ только можно подмѣтить нѣкоторое отношеніе къ прежнему. Съ понятіемъ еретикъ въ представленіи мѣстнаго населенія связываются и понятіе о безбожникѣ (само собой), и о колдунѣ, и оборотнѣ, и особаго рода нечистой силѣ въ образѣ человѣка, съ раскаленными желѣзными зубами и пламенемъ во рту. Разъ съ еретиками связано колдовство и знахарство, которыя и до нынѣ по сѣверу являются въ народной жизни часто еще неизбѣжными реальными фактами, то разсказы о нихъ естественно идутъ въ формѣ преданій, иногда подъ названіемъ бывальщинъ, былей. Самое слово еретикъ — въ постоянномъ употребленіи у народа, на ряду съ словами татаринъ, чудь, и имѣетъ значеніе ругательства для характеристики человѣка злого, тяжелаго, мрачнаго и скрытнаго, съ недобрымъ глазомъ. Ругательство часто выражаютъ въ формѣ: „у, еретикъ — золѣзны зубы“, или: „еретикъ-тотаринъ“.

—стр. 212—
Отъ М. Д. Третьякова я услышалъ объ еретикахъ лишь нѣсколько общихъ замѣчаній, сказанныхъ немного вскользь, какъ бы въ завершеніе всего цикла его преданій:

„Еретики ходили по землѣ. Днемъ нигдѣ никого, а ночью лишь сонцё за лѣсъ сѣдётъ, — и пошли; какъ пѣтухъ споетъ, такъ онѣ и пропали. Вотъ и окна прежь въ избахъ были маленькія съ задвижками: боелись еретиковъ-то (тоже, что говорилось о панахъ!). Днемъ еретики были, какъ чурки, лежали.

Тетка Катерина розсказывала, що при ней ещо играли дѣвки на трапезѣ у церквы, а покойника заставили разъ свитить огонь; покойникъ-отъ оттаялъ и упалъ — всѣ и побѣжали изъ церквы-то... Ещо на моей паметѣ обѣдали на трапезѣ Офонасьевской церквы со всей волости.

...Вотъ, вогда у церквы-то играли, дакъ еретикамъ-то было приступно...

Еретиковъ не примала мать-сыра земля: народъ знатко́й (т. е. вѣщій, колдуны), Подъ старой колоколиной не давно найденъ былъ покойникъ въ землѣ: закованъ въ золѣзо, гробу нѣтъ, а онъ нетлѣнёнъ.

Еретики не стали ходить, — когда Господь заклёŷ (заклялъ)“.

По моей просьбѣ, крестьянинъ деревни Харитонихи, Спасской волости, Вл. М. Поповъ, записалъ мнѣ, преимущественно отъ своей матушки Екатерины Ивановны, чрезвычайно любознательной и памятливой старушки, здравствующей еще и понынѣ,— слѣдующіе разсказы о еретикахъ:

1.

„Досель была мода „играть“ на папертѣ. Нонь (нынѣ) и паперти-то, правда-що, вы не знаите: у старой Офонасьевской церквы была эдакая трапеза — большая, пребольшая; по всей проходные столы изъ долгихъ досокъ; вотъ на этихъ столахъ въ праздники и обѣдали. Въ трапезѣ сторожъ церковной спалъ. Тутъ и покойники къ ночамъ заносились.

Давно будто было, що на трапезы съѣзжались и сходились играть по ночамъ въ городки (водить хороводы)¹) — ну знамо дѣло, — о святкахъ.

Сошлись, говорятъ, одинъ разъ играть въ трапезу много дѣвокъ и молодежи (т. е. парней). А той ночи покойникъ начевалъ тутъ... Ну, молодежь покойника изъ гроба вытащили, поставили въ уголъ, а въ зубы лучину съ огнемъ воткнули — „свити“, говорятъ: „чѣмъ безъ дѣла лежать". Говорятъ, по четыре покойника бывало, такъ и во всѣ углы по покойнику, да всѣ и свитятъ.

Вотъ ето онѣ играютъ... А, извѢстное дѣло, нечистой силѣ приступно, какъ мало-мальски подшутить... Никто ничего въ городкѣ не зналъ; все, думаютъ, ладно: ходятъ да городки здуваютъ. А у одной дивицы привезена была съ собой племянница, годовъ пети-ли четырехъ-ли, маленькая. Эта маленькая дѣвушка посажена была на
_______________
¹) См. мою ст. „Вечерованье, городки и пѣсни“. „Жив. Стар.“ 1905 г., вып. ІІІ и IV.

—стр. 213—
печь. Съ печи и видитъ она, що въ городкѣ не порядки: дивьё играютъ, думаютъ, — съ молодцами, а дѣвкѣ съ печи открыто, Богомъ ужъ стало-быть, що ходить въ городкахъ много съ золѣзными зубами да и въ рота́хъ-то какъ огонь бы пышетъ. И запросилась съ печи дѣвушка: „Божата¹), пойдемъ домой! божата, пойдемъ домой“ Ну, и заревѣла... А нечистая-та сила не знаетъ ли, что у человѣка на умѣ? Дѣвицѣ-невѣстѣ²) дѣлать было нечего — дѣвка ревитъ, не унимается, — идти домой привелось. Вотъ закутала она шалью хрестницу да и понесла домой, а еретики-те іе за сарафанъ и забрали. Она зревитъ да и успѣла за двери да и сарафана черезъ косякъ дверей вырвали. А тамъ и поднялось — ревъ, стонъ... Скрозь землю и трапеза прошла; только печной столбикъ остался. А на столбикѣ-то, вишь, варежки ребенокъ-отъ оставилъ, — такъ и остался столбъ одинъ съ варежками.

2.

Тогда много нечисти (нечистой силы) велось, страстъ и подумать; было много волшебства, всякихъ заговорщиковъ. Мужъ про жену не зналъ, а жена — про мужа (что не волшебникъ-ли)...

Вотъ эдакъ будто бы умираетъ одинъ мужъ да женѣ и наказываетъ; „смотри ты, жона, только я умру, — того же часу подрѣжь мнѣ подколѣнныя жилы!“ Умеръ мужикъ... А бабѣ-то пожалѣлось подрѣзать подколѣнныя жилы: дружно, стало быть, съ мужемъ жили. Ну вотъ, какъ рядъ дѣлу, покойника обмыли и „подъ святые“ положили. Дѣло было къ ночи. Семейства у вдовы и было, что три подростка — малъ-мала меньше; а никого чужого не было, а ей все же думно было. Ночь долга, тоскливо будетъ: давай баба печь топить; топитъ печь и клюку калитъ, а самой и мужа жаль и покойника боится. Топитъ печь да клюку калитъ...

„Мама, татя-та пошевелился!"
Молчи, говоритъ, тибѣ такъ показалось.

А сама сидитъ у печи да клюку калитъ.

„Мама! Татя-та садится!“

А покойникъ попробовалъ сѣсть; покрывало на полъ свалилось; и опять упалъ на подушку...

Молчи, говоритъ мать, это такъ показалось!
„Мама! Татя-та (в)сталъ!..

Соскочила баба, схватила робятъ, пехнула черезъ чилисникъ³) на печь, выхватила изъ печи каленую клюку и сама къ робятамъ залѣзла.

Покойникъ всталъ и началъ осматривать, гдѣ жёна. Вотъ розсмотрѣлъ онъ жену на печѣ и пошелъ тихонько къ печѣ, а подъ имъ половици (доски пола) выгибаются, скрипятъ. Подошелъ онъ къ голбцу, — а на печь вылѣзти надо: зубами золѣзными щелкаетъ, къ голбцу грудью наваливаетъ... Баба съ печи каленой клюкой хлесь
________________
¹) Крестная мать.
²) Такъ называютъ всякую взрослую дѣвицу.
³) Лицевая сторона печки надъ устьемъ (топкой), покрытая полосой сажи отъ выходящаго черезъ то же устье (безъ трубы) дыма.

—стр. 214—
по зубамъ — только зубы сбрякали. Онъ отступилъ и опеть напираетъ: съѣсть, вишь, надо; а вылѣзть не можетъ, потому руки крестомъ на грудѣ сложены были, такъ и не можетъ отъ груди своей отнять. Онъ подойдетъ, — а она опять по зубамъ клюкой каленой. Знамо дѣло, Богу молилась. Запѣлъ пѣтухъ, — бросился еретикъ на старое мѣсто; но ужъ легъ ни́чью (ничкомъ). Такъ ни́чью и утромъ нашли, такъ и похоронили.

Этѣхъ вопшебниковъ (такъ!) все ничью хоронятъ: куда лицомъ схоронишь, туда подъ землей и пойдетъ: къ верху лицомъ — на верхъ выйдетъ, а ничью — дакъ въ преисподнюю прямо уходитъ.

3.

Досель, говорятъ, худо отъ еретиковъ было, сохрани Богъ, какъ худо. Давно это было... Послѣ того, какъ Христосъ по землѣ прошелъ, — еритикамъ ходъ усѣкло, вся нечисть розбѣжалась; а то было время: только сонцё за лѣсъ сѣло, — не оставайся одинъ на улицѣ: бѣда!.. да и въ избу ползутъ. Изъ-за того у избъ все волоковыя окна были. Бакъ сонце за лѣсъ — и оконце закрываютъ. Волоковыя окна еще и мы у старыхъ избъ помнимъ: такія маленькія были, — человѣку пролѣзти нельзя было.

Эдакъ одинъ разъ мужикъ не поспѣлъ днемъ домой попасть. Идетъ по лѣсу, глядь — а изъ-за сосенъ еретикъ-отъ и выглядываетъ. Вотъ онъ скорѣе на сосну да къ самой вершинѣ... А еретикъ подъ сосну: не лѣзетъ, а ухватился да зубами подгрызаетъ — только зубы щелкаютъ, только щепки летятъ .. Сидитъ мужичекъ на соснѣ, на самой вершинѣ, да молитвы читаетъ, всѣхъ святыхъ перебираетъ; а еретикъ грызетъ сосну — только щепы литятъ. Долго мужикъ сидѣлъ на соснѣ, долго плакалъ и молился, а еретикъ не уходилъ, все сосну подгрызалъ. Ужъ сосна закачалась — не толсто, стало быть, грызти оставалось... Запѣлъ пѣтухъ гдѣ-то — и еретикъ убѣжалъ, ли скрозь землю прошолъ. А мужикъ ужъ утромъ слѣзъ съ сосны.

Вотъ какое тогда времечко было!

4.

Знающей досель народъ былъ!

Эдакъ, бывало, старухѣ-то ужъ худо, — смерть приходитъ... А старуха была денежная. Ну, семейство; сынъ былъ женатой. Знаетъ скрягу: куда, думаетъ, денегъ бы не запропастила.

А деньги — у ней; большой кошель къ намышкѣ¹) привязанъ — серебро да золото. Видитъ старуха, що скоро умереть надо, и говоритъ сыну-ту своему: „сынъ, подыми-ко меня, да подведи еще (разъ) къ печкѣ; вижу, скоро смерть приходитъ... долго у печи не стряпала: посмотрю хоть еще!“ Захватилъ сынъ старуху подъ мышки, притащилъ къ печѣ. — „Подержи эдакъ меня!“ Сынъ держитъ. Отвязала она кошель отъ намышки, высыпала деньги на шестокъ и давай зарывать въ пепелъ въ печурку „Чьи ручки загребаютъ, тѣ и
____________
¹) Лямка черезъ плечо, у сарафана

—стр. 215—
выгребайте", — эдакъ и приговариваетъ. Ну такъ и загребла всѣ деньги. — „Ну, уведи меня топерь на кровать!“ Легла старуха и умерла. Ну тогда сынъ къ печѣ: надо деньги взять. Рылся, рылся — одинъ пепелъ, а денегь нѣтъ... „Що не за оказія!“ А парень-отъ былъ, знать, не промахъ: схватилъ мертвую-ту старуху, притащилъ къ печѣ да её то руками и перерываетъ золу. „Чьи ручки зегребали, говоритъ, — тѣ и выгребаютъ“. Такъ всѣ деньги и выгребъ.

5.

У одной дѣвушки былъ дружокъ. Ну, этотъ дружокъ-отъ да и умри... И ну она объ ёмъ тосковать, ну тосковать; ночи сидитъ подъ окномъ да на улицу смотритъ. Долго ли мало ли эдакъ посокрушалась... — Сидитъ это подъ окномъ да на улицу смотритъ, а глядь—онъ и ѣдетъ на лошадѣ да и на крёслахъ, ¹) а ее къ себѣ рукой на улицу манитъ. А было ночью; всѣ спали. Она обрадовалась, выбѣжала къ ему на улицу. А онъ и говоритъ: „вотъ, милая ты моя, обо мнѣ сокрушаишьсе, а думаешь — я тебя и забылъ? а я тебя не забылъ, а по тебя пріѣхалъ; поѣдемъ со мной и будемъ жить вмѣстѣ! Пока топерь никто не увидаетъ, соберемъ все твое именье да и поѣдемъ: у меня и кресла заготовлены“. Обрадовалась дивица и давай выносить иминьё: портна́, рубахи, шубу, сарафаны... А семья спитъ и никто не слышитъ.

Вотъ оклались онѣ и поѣхали по дорогѣ. Ѣдутъ онѣ ето полемъ и молчатъ. А мѣсяцъ свѣтитъ; а мертвецъ ѣдетъ...

Милая моя, не боишьсе ли меня?
Нѣтъ, не боюсь!

Вотъ доѣхали онѣ, — пошелъ лѣсъ. А мисецъ свѣтитъ, а мертвецъ ѣдетъ...

Милая моя, не боишьсе ли меня?
Нѣтъ, не боюсь!

Опять ѣдутъ. Прошелъ лѣсъ; пошло поле, а тамъ дальше и повостъ... Мѣсяцъ свѣтитъ, а мертвецъ ѣдетъ.

Милая моя, не боишься ли меня?
Нѣтъ, не боюсь!

Ѣдутъ онѣ и заѣхаля на кладбище, гдѣ кресты могильные да сугробы снѣга. Лошадь остановилась у полой (открытой) могилы. Онъ заскочилъ въ могилу; „подавай“, говоритъ: „имѣнье-то!..“ Она нспугалась, схватила корзину съ рубашками да и подаетъ. А онъ только сглотиль прямо въ ротъ! Она посмотритъ — а у ёво зубы стальные и глаза какъ каленые угли... „Мечи“, говоритъ: „кручае!“ Стала она это метать коробу́шка по коробу́шкѣ... а онъ глотаетъ да ее торопитъ. Догадалась она, — начала читать молитвы; а имѣнья мало остается, скоро и самую́ ее сглотитъ... Вотъ и начала бросать по одной рубашкѣ, по одной заплаткѣ, щобы времени больше продлилось. А онъ глотаетъ, а онъ глотаетъ да ее торопитъ.

Услышалъ Господь ее молитву: запѣлъ пѣтухъ гдѣ-то... Закрылась могила... Ни его, ни лошади не стало, только стоитъ она одна на буевѣ ночью; а вѣтеръ снѣгъ переметаетъ.
______________
¹) Розвальни, низкія и широкія сани для возовъ.

—стр. 216—
Такого рода преданій-балладъ, не лишенныхъ оригинальной силы и красоты слога, имѣющихъ, по всей вѣроятности, чрезвычайно далекое происхожденіе, но и не расходящихся еще и съ мѣстной дѣйствительностью ни въ обстановкѣ ни въ другихъ ассессуарахъ, а также отвѣчающихъ всецѣло міровозрѣнію старшихъ слоевъ современнаго населенія Кокшеньги, — можно было бы записать и значительно больше. Я помню, съ какимъ замираніемъ сердца выслушивали мы съ дѣтствѣ такіе разсказы! Рѣдкая женщина не умѣла разсказывать ихъ, рѣдкій мужчина не зналъ какого-нибудь разсказа о еретикахъ.

Итакъ, сказанія эти уже вводятъ насъ въ область народныхъ суевѣрій, которыми вообще довольно богата фантазія мѣстнаго обывателя. При случаѣ я постараюсь познакомить интересующагося читателя съ тѣмъ матеріаломъ, какой найдется въ моемъ распоряженіи и изъ этой области.

Скачать pdf оригинального скана статьи

Tags: упырь
Subscribe
promo koparev september 12, 2016 18:02 205
Buy for 100 tokens
1. Копарев Е. А. Забытые славянские письменности. 2012. 72 с. Формат: pdf Размер: 4 Mb Скачать с Я-Диска файл в PDF: https://yadi.sk/i/yAbdT8VQtGMub в DOC: https://yadi.sk/i/jOz8Ujk0tGNSm в epub: https://yadi.sk/i/XwzxnkzPtGNUu читать on-line:…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments